В этом разделе мы рассмотрим сферу эмоций и
чувств, как одну из составляющих формирования комплекса психической травмы.
Существует множество теорий описывающий этот, без сомнения, непростой
феноменологический пласт человеческой психики. Тем не менее, исследование
эмоций не потеряло своей актуальности и сейчас.
Для
того, чтобы лучше понимать о чем идет речь, для начала обратимся к
психологическому словарю (Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского.М.:
Политиздат, 1990.-С.461) Итак, эмоция – ( лат.- потрясаю, волную) - психическое
отражение в форме непосредственного пристрастного переживания жизненного смысла
явлений и ситуаций, обусловленного отношением их объективных свойств к
потребностям субъекта». А по мнению Ч. Дарвина, эмоции возникли в эволюционном
процессе, как средство, с помощью которого живые существа устанавливают для
себя значимость тех или иных явлений для удовлетворения своих потребностей.
С эмоциями тесно
связано понятие аффекта - (от лат. affectus – душевное волнение, страсть) —
сильные эмоциональные переживания, которые возникают в критических условиях при
неспособности найти выход из опасных и неожиданных ситуаций и которые сопряжены
с выраженными двигательными и органическими проявлениями. (справочник psi.webzone.ru)
Аффект относительно кратковременен и характерезуется крайне субъективной
оценкой всего происходящего события. Появление аффекта сопровождается
изменениями в физиологии – увеличивается пульс, учащается дыхание, может
выступат пот и так далее. Именно с аффектами связывают возникновение
психических травм, так как их переживание оставляет глубокий след в психике. А
в психологическом консультировании выход на уровень аффектов может означать
непосредственное приближение к самому очагу травмируещих состояний.
Наряду с эмоциями
существует понятие чувства – «высший продукт культурно-эмоционального развития
человека», «еще более, чем эмоции, устойчивые психические состояния, […] они
выражают устойчивое отношение к каким-либо объектам» [Вилюнас В.К. Основные
проблемы психологической теории эмоций// Психология эмоций. -С.9.] Некоторые
авторы (например Симонов) делают акцент на то, что чувства появляются на основе
эмоций, относящихся к социальной и культурной сфере интересов человека. Главное
отличие чувств от эмоций – это то, что чувства имеют привязку к конкретному
объекту, а чувства нет. Чувства могут быть амбивалентными, а эмоции нет.
Приведем пример из векипедии – «”Мне страшно” — это эмоция, а ”Я боюсь этого
человека” — это чувство.» В контексте психических травм, амбивалентность чувств
к родительским объектам является ключевым моментом запускающим диссоциативные
процессы в травмированной психике. Ребенок не в состоянии совмесить в себе
образ карающих и любящих родителей, на что система самосохранения отвечает
защитными действиями, например помещает образ «злого» родителя внутрь психики,
проецирует агрессию на самого себя, при этом внешний образ родителя остается
«безопасным» - исключительно любящим.
Таким образом в
психологическом консультировании перед практическим психологом стоит важная
задача – постепенно подводить клиента к осознанию и мягкой интеграции этих
амбивалентных чувств. Калшед отмечает, что эта амбивалентность может
проявляться в чувствах переноса на терапевта и для терапевта (как и для
практического психолога) важно отслеживать и передавать свою реакцию в
контрпереносе. Благодаря этой взаимной работе клиент постепенно обретает
возможность вновь ощутить полноту чувств и личностный дух обретает свое место,
по выражению Юнга «инкарнируется» (воплощается) в тело.
На физиологическом уровне эмоции
формируются в лимбовой системе головного мозга. Это отдел, где расположена так
называемая «старая кора» или «мозг млекопитающих». Если в предыдущем разделе мы
говорили о взаимодействии рептильного мозга и неокортекса, то мозг
млекопитающих находится посередине между ними на эволюционной ступени. Помимо
эмоций, лимбовая система отвечает за познавательные сособности, ощущения,
переживания, память, а также регулирует жизнедеятельность организма.
Соответственно здесь мы видим физиологическое обоснование тесной связи
эмоционального состояния и физиологических процессов в теле – то, что получило название психосоматика.
Можно говорить о том, что эмоции и телесные ощущения являются разными сторонами
одного и того же явления – индивидуальной реакций на происходящие события во
внешнем и внутреннем мире.
Более того,
принимая в внимание тройственное строение нашего мозга, можно понять причины
возникновения многих невротических состояний. Эти состояния являются по сути
конфликтами между разными отделами головного мозга, причем у каждого из этих отделов
может иметься своя стратегия выживания и жизнедеятельности. Дело в том, что в
процессе развития эмбриона, отделы мозга формируются последовательно, так, как
это происходило в процессе эволюционного развития – сначала появляется мозг
рептилий, затем, как-бы сверху на него накладывается мозг млекопитающего. При
этом рептильный мозг остается «нетронутым» (интактным). А затем на все это
помещается неокортекс, который отвечает за интеллект. Что это означает на
практике? Приведем ответ на этот вопрос, который дает Джон Е. Апледжер в работе
«Родившийся мозг» - «А вот что: все инстинкты, рефлексы, восприятие, реакции и
т.д., содержащиеся в базисном слое, рептильном мозге и в мозге млекопитающих,
находятся глубоко в ГМ [головном мозге] даже у самого утонченного и
интеллигентного человека.»
Для иллюстрации
предпосылок возникновения этих конфликтов, приведем несколько примеров. В
контексте этой работы, это безусловно и предпосылки возникновения психических
травм. Рептильный мозг ритуалистичем, отвечает за обманное поведение, чувство
территории и направлен на выживание. Мозг млекопитающего – это эмоции,
альтруизм, игра и любовь. Здесь актуализируются такие «извечные» вопросы, как
борьба старых привычек и любознательности, ненадежного обманчивого поведения и
«велений сердца» и так далее. А в довершение этих инстинктивных, по сути,
процессов может вносить свою роль неокортекс – здесь появляются оценки и
требования прекратить инстинктивное поведение. Так зарождается зерно
внутреннего кофликта. Другой пример, которые еще ближе подводит нас к истоку
возникновения глубокой психической травмы. Под влиянием противоречивого
поведения родителей неокортекс может приказывать ребенку ненавидеть родителей,
однако мозг млекопитающего не может отказаться от врожденного инстинкта любить
родителей. Отсюда развивается диадическая структура «плохой ребенок – хороший
родитель» либо наоборот и во многих других сугубо индивидуальных сочетаниях,
которые образуют весь спектр ранних психических травм.
Рассмотрев
физиологические аспекты происхождения эмоций, перейдем к значению и роли эмоций
в психической жизни человека. В монографии «Эмоциональный мозг» отечественный
исследователь П.В. Симонов говорит о тесной взаимосвязи потребностей и эмоций.
А Анохин [1964] указывает на непосредственную взаимосвязь отрицательного
эмоционального состояния, что соответствует неудовлетворенной потребности и
положительного состояния, которое означает, что потребность была удовлетворена.
Приведем еще определение Леонтьева: «Эмоции — особый класс психических процессов
и состояний, связанных с инстинктами, потребностями и мотивами. Эмоции
выполняют функцию регулирования активности субъекта путем отражения значимости
внешних и внутренних ситуаций для осуществления его жизнедеятельности»
[Леонтьев, 1970, с. 553]. Иными словами, эмоции оказывают регулирующее действие
на жизнедеятельность человека, выступая в качестве мотивационного фактора – мы
стремимся получать положительные эмоции и избегать отрицательных.
Проанализировав определения эмоций, которые дают другие исследователи, можно
обнаружить (при всей расплывчатости
формулировок), что эмоции –
А) Являются чем-то крайне субъективным для
индивида
Б) Отражают его личную оценку происходящих
событий
В) Могут указывать на удовлетворенные и
неудовлетворенные потребности
Г) Оказывают регулирующее действие
Одна
и та же эмоция может различаться по
силе. Причем исследования [Симонов] показывают, что сила эмоций повышается по
мере возрастания вероятности получить желаемое, однако снижается по достижении
определенного порога. Например, у собак максимальные эмоции наблюдаются при
вероятности 1:4 получить подкрепление. Оценка вероятности удовлетворения
потребности оценивается мозгом на основе как актуального опыта, так и исходя из
генетических особенностей. Здесь мы получаем, что оптимальный эмоциональный
настрой может быть получен в условиях, когда достижение цели оценивается, как
достаточно высоко вероятное, но цель с другой стороны не должна быть слишком
легко достижимой, так как сила эмоций в этом случае снижается.
Опыты
с людьми и с животными также показывают, что эмоциональное напряжение снижается
по мере выработки условного рефлекса на ситуацию. Еще в 1924 году советский
психиатр В. П. Осипов метко охарактеризовал первую стадию формирования любого
условного рефлекса — стадию генерализации — «эмоциональной» в отличие от более
поздней «интеллектуальной, познавательной» стадии хорошо упроченного рефлекса
[Осипов, 1924]. На практике это хорошо заметно распространенным стремлением
человека получать новые ощущения (эмоции) путем получения нового опыта. Старый
опыт в этом случае перестает быть в достаточной степени «эмоционально
заряженным», а становится более интеллектуализированным и переходит в сферу
рефлексов.
Пользуясь
описанной терминологией, любопытно далее привести определения тревоги и
фрустрации, столь часто обсуждаемых в вопросах психологического
консультирования. Тревога – «низкая вероятность избегания нежелательного
воздействия». Фрустрация – «низкая вероятность достижения желаемой цели»
[Симонов] На практике это означает, что по мере проработки негативных
психических состояний, вызванных перенесенными травмами, для практического
психолога целесообразно повышать эмоциональную мотивированность клиента путем
постановки оптимально мотивирующих целей и не забывать, что одним из
действенных факторов в снижении фрустрации является избегание нежелательных
воздействий. Многие здесь возразят по поводу того, что избегание является
бегством от «решения проблем», однако опыт животного мира убедительно
свидетельствует о том, что бегство – одна из нормальных форм реагирования на
травматичные и стрессовые ситуации. А для человека возможность «перевести дух»
после изнурительной борьбы может быть решающим фактором для того, чтобы
набраться новых сил, переоценить прошлый опыт и составить актуальное
представление о целесообразности применения тех или иных стратегий.
Подведем
промежуточные итоги нашего исследования эмоциональной сферы и ее особенностей в
связи с психической травмой.
Первый
важный вывод, который мы делаем, внимательно изучив рассмотренный материал –
эмоции являются интеперсональным полем, связывающим субъекта (его эго) и
внешние объекты. Переживаемые чувства и эмоции придают личностную окраску
внутренним и внешним событиям. Наша разумная часть (неокортекс) всего лишь
регистрирует происходящее, однако подлинная индивидуальность проявляется именно
в эмоциях. Без эмоционального поля пропадает связь между эго и объектами
внешнего мира. В случае внутренних отношений мы можем говорить об отношениях
эго и интериорезированных внешних объектах, перешедших из внешнего мира во
внутренюю сферу путем инкорпорации либо интроекции. Здесь также получает
актуальность вопрос о взаимоотношениях эго и самости, который будет более
подробно освещен в разделе об аспекте травмы, рассматриваемым юнгианским
анализом. В случае отсутствия эмоционального поля человек может сказать: «меня
ничего с этим не связывает» или «это все осталось в прошлом», указывая тем
самым на наличие только лишь логической связи между его личностью и внешними
структурами. Однако здесь не все так просто. В результате перенесенной травмы,
система самосохранения может блокировать непереносимые эмоции, оберегая тем
самым психику человека от разрушения. В этом случае эмоции перестают
осознаваться («я ничего не чувствую»), однако часто проявляются в проекциях,
сновидениях или бессознательных фантазиях, а также проявляются
психосоматически. Задачей практического психолога в этом случае становится
постепенное подведение клиента к осознанию заблокированных чувств и определению
своих желаний, на которые указывают эмоции. В результате клиент учится выражать
свои потребности, чувствовать свои эмоции и тем самым открывает новые
возможности для активного существования в физическом мире.
Второй момент –
наши эмоции показывают нам наши потребности и желания а также оценку
вероятностей их достижения. В результате перенесенной психической травмы
эмоциональный фон, связанный с областью затрагиваемой травмирующим аффектом
оказывается снижен. Это свидетельствует о том, что желания возникшие в момент
равмы не были удовлетворены, а эго пострадало от невозможности получить
желаемое, либо вероятность избегания нежелательной ситуации была оценена крайне
низкой. В этом случае система
самосохранения выбирает стратегию избегания объектов вызывающих желания, которые
по ее мнению не могут быть удовлетворены. Это обычно выражается пассивной
установкой клиента по отношению к внешнему миру. Одной из форм выражения этого
механизма – это депрессия. Это состояние в котором внешний мир не вызывает у
человека никаких эмоций и не воспринимается как источник желаний. Обычно
человек в таких случаях говорит: «меня ничего не интересует, ничего не радует,
все безразлично». Как правило, во время депрессивных состояний и других
нарушений эмоциональной сферы, человек может активно мыслить и даже открыто
заявлять о своих трудностях. Однако для подлинного излечения необходимо не
только интеллектуальное осознание, а именно эмоциональное проживание
травмирующих ситуаций. В этой связи, для
психолога-консультанта целесообразно обратить внимание клиента на его подлинные
желания и эмоции, которые оказались вытесненными в результаете перенесенной
травмы. Определение клиентом всей, подчас противоречивой гаммы чувств по
отношению к важным объектам, сопряженным с возникновением психической травмы,
является важной задачей практического психолога.
Теория эмоций не
является завершенной к настоящему моменту, поэтому представляется не лишним
обратить внимание на некоторые другие точки зрения в этом вопросе.
Приверженцы
когнитивных и бихевиористских (поведенческих) школ утверждают, что эмоции
являются чем-то вторичным по отношению к интеллектуальной составляющей
личности. По их мнению, для человека, имеющего четкие жизненные цели и задачи,
эмоции могут стать помехой и отвлекающим
элементом. В рамках когнитивных моделей мы можем встретить принципы
«управления» эмоциями – возможность «запускать» нужные эмоции и блокировать
«ненужные». Мы также можем наблюдать завуалированные призывы игнорировать и
подавлять эмоции. Здесь важно понимать
исходные установки поведенческих школ психологии – во главу угла ставится
когниция или разум. Предполагается, что именно разум должен управлять
поведением человека. Иными словами, цель когнитивного подхода – подчинить
разуму эмоции и инстинкты.
Справедливости
ради, стоит заметить, что когнитивный подход может давать достаточно хорошие
результаты в вопросах, связанных с выработкой новых форм поведения, что
особенно востребовано в социально-адаптивных запросах клиентов. Однако следует
помнить, что поведенческие навыки необходимо постоянно поддерживать в
актуальном состоянии, иначе человек постепенно возвращается к привычному
поведению, закрепленному системой самосохранения, которая является результатом
перенесенных ранних психических травм. Когнитивные техники управления эмоциями
могут быть эффективными в случаях предварительного осознания ощущаемой эмоции с
последующей ее трансформацией. В то время, как подавление эмоций не является
полезным, так как в этом случае возникшая эмоция ищет своего выражения психосоматически (либо иными способами), о
чем было сказано ранее. В целом, когнитивный подход с его выработкой
поведенческих навыком выполняет узкую задачу социальной адаптации индивида, в
то время как энергии Самости не
перераспределяются, истинные желания не актуализируются, личность не
интегрируется и существование не обретает подлинный смысл. Эти задачи выполняет
юнгианский и экзистенциальный анализ, о
роли которых будет сказано в следующих разделах.
Таким образом, мы видим, что одним из
следствий действия защитных средств (системы самосохранения) человека является
существенное ослабление способности переживать, чувствовать эмоции. Как
показывает Калшед, архаические защитные системы практически не поддаются
обучению и в дальнейшем полностью блокируют чувства человека в тех случаях
когда дальнейший опыт (после травмы) может являться «по их мнению» опасным для
человека. Причем зачастую эта опасность может оказываться мнимой или гораздо
менее существенной, чем исходный травматичный опыт. А способом уменьшения
влияния травмирующего аффекта будет являться симоволизация пережитого опыта,
восстановление и осознание собственных чувств и перевод чувств в слова –
вербализация эмоций.
Просуммируя
вышесказанное, можно определить направление работы практического психолога,
работающего с психической травмой в эмоциональном аспекте: определение
эмоций и их вербализация будет уменьшать
травмирующе влияние переживаемых аффектов на функционирование эго клиента.
|